Обдуманное политическое убийство!
Я не поверила и ещё раз прочитала это предложение: «Современники понимали, что дуэль Лермонтова с Мартыновым 27 июля 1841 года была не просто дуэлью, а обдуманным политическим убийством». Так написано в учебнике литературы за 7 класс под редакцией Коровиной. Цитату произносит И. Л. Андроников.
Слава Богу, над строчкой висит маленькая, но заметная цифра 1, и в сноске к ней написано: «По одной из версий». Мне грустно, что школьники запомнят только это мнение. А вдруг вы тоже его разделяете? Давайте я расскажу вам ещё одну версию, в которую верю я.
Михаил Юрьевич Лермонтов — великий русский поэт, гений, талантливый во многих областях, включая военную службу, и он же — глубоко несчастный и одинокий человек. Он потерял мать, когда ему было три года. Бабушка не переносила зятя и предложила ему сделку: ты отказываешься от сына, его воспитываю я, зато моё огромное состояние я пущу на его образование, жизнь и всё своё богатство оставлю ему в качестве наследства.
Мужчина согласился — и тем самым, по сути, предал сына. Согласно многим источникам, Миша Лермонтов рос болезненным ребёнком. Поэт всё больше замыкался в себе. Свободного времени была масса, и мальчик усиленно учился и занимался. Вырос образованный, умный человек с таким острым умом, который позволял ему мигом подмечать слабости у людей, а потом ярко, образно и злобно подшучивать над ними, посмеиваться, высмеивать, иронизировать. Когда он входил в этот раж, то забывал про какие-либо границы. Он мог оскорбить мужчину даже в присутствии дам, что считалось недопустимым и тяжело переносилось молодыми людьми.
Несчастливый человек, увы, часто делает несчастными тех, кто оказывается рядом.
И вот на сцену выходит Мартынов — «политический убийца», согласно Андроникову. Они с Лермонтовым были знакомы много лет. Умненький Миша знает друга как облупленного, все слабости товарища ему известны и часто им высмеиваются, а Мартынов терпит и молчит, он был такой безопасной грушей для битья.
Но однажды и Мартынов не выдерживает. Он не может снести новое оскорбление и вызывает друга на дуэль. Дальше вы знаете: убит поэт, а у нас появился второй Дантес.
Да, Мартынов действительно убил Лермонтова, это оспаривать глупо. Но это была дуэль, где смерть иногда случается.
Да, скажете вы, Лермонтов демонстративно поднял пистолет вверх и не собирался стрелять в соперника. Но и оскорбили ведь не его. Вот если бы униженный Мартынов вдруг выстрелил вверх, он бы так проявил благодушие. А в чём суть душевного порыва спровоцировать друга и потом демонстрировать безразличие к спору? Я не знаю, как в те времена иначе Мартынов мог защитить свою честь, если уже вызвал провокатора на дуэль, а противник отказывается от выстрела...
Нет, я не оправдываю убийство Лермонтова. Любое убийство — это грех. Но я хочу донести простую мысль: в тот несчастливый день умерли двое. Поэт был убит физически, а Мартынов — морально, потому что никто никогда не простил ему убийства «второго Пушкина».
Всю жизнь Мартынов помнил о содеянном, каждый год в день смерти поэта заказывал панихиду, страдал и мучился. Написал книгу мемуаров, где пытался себя обелить, но секунданты — свидетели той страшной дуэли — указали ему на ошибки в воспоминаниях. Это всё некрасиво, плохо, неправильно, я согласна.
И как люди возненавидели убийцу Лермонтова, так вряд ли кому понравится моя теперешняя попытка защитить Мартынова, даже спустя столько лет.
Но как же мне хотелось бы, если бы у нас была машина времени, заскочить в тот июль 1841 года, разыскать Мартынова и сказать ему: «Если человек хочет ходить вдоль пропасти, то пусть и идёт. Ты не позволяй себе стать инструментом, из-за которого он сорвётся вниз. Если ему суждено погибнуть от своего язвительного характера, то пусть это случится не ценой твоего душевного спокойствия. Скройся. Постарайся не встречаться с другом. Ты можешь не перенести его очередной шутки в присутствии дам. А тебе суждено жениться на любимой женщине, и у вас будет одиннадцать детей. Тебе есть ради чего жить. Не ломай себе жизнь».
А бабушка Лермонтова, купившая отца обещаниями оставить наследство внуку, пережила и зятя, и внука. И кому то наследство досталось? Кому принесло пользу? Кого осчастливило? Нет ответа. Несчастливый человек, увы, часто делает несчастными всех, кто оказывается рядом.
Может быть, однажды снимут такой фильм. Можно хотя бы помечтать об этом. Я бы сделала в нём обязательно счастливым не только Мартынова тем, что вовремя развела его с Лермонтовым, но и самого поэта. Он бы справился с трудностями, обзавёлся друзьями, вышел из-под влияния авторитетной бабушки. Только стихи, наверное, перестал бы писать. Говорят, счастливые меньше и хуже пишут. Но что же делать, если нельзя всё сразу.
Перечитывал бы на старости лет стихи своей юности, а внуки бы карабкались по нему и говорили: «Не верю! Не верю, что всё это ты написал! И про тучки-небесные-вечные-странники и про Бородино!» А Михаил Юрьевич улыбался бы и от удовольствия поглаживал усы.
И тогда в учебниках литературы для 7 класса была бы совсем другая строчка. И школьники читали бы не про «обдуманное политическое убийство», а про то, как поэтический гений Лермонтова внезапно угас, но жизнь его наконец озарило простое человеческое счастье.
Я не поверила и ещё раз прочитала это предложение: «Современники понимали, что дуэль Лермонтова с Мартыновым 27 июля 1841 года была не просто дуэлью, а обдуманным политическим убийством». Так написано в учебнике литературы за 7 класс под редакцией Коровиной. Цитату произносит И. Л. Андроников.
Слава Богу, над строчкой висит маленькая, но заметная цифра 1, и в сноске к ней написано: «По одной из версий». Мне грустно, что школьники запомнят только это мнение. А вдруг вы тоже его разделяете? Давайте я расскажу вам ещё одну версию, в которую верю я.
Михаил Юрьевич Лермонтов — великий русский поэт, гений, талантливый во многих областях, включая военную службу, и он же — глубоко несчастный и одинокий человек. Он потерял мать, когда ему было три года. Бабушка не переносила зятя и предложила ему сделку: ты отказываешься от сына, его воспитываю я, зато моё огромное состояние я пущу на его образование, жизнь и всё своё богатство оставлю ему в качестве наследства.
Мужчина согласился — и тем самым, по сути, предал сына. Согласно многим источникам, Миша Лермонтов рос болезненным ребёнком. Поэт всё больше замыкался в себе. Свободного времени была масса, и мальчик усиленно учился и занимался. Вырос образованный, умный человек с таким острым умом, который позволял ему мигом подмечать слабости у людей, а потом ярко, образно и злобно подшучивать над ними, посмеиваться, высмеивать, иронизировать. Когда он входил в этот раж, то забывал про какие-либо границы. Он мог оскорбить мужчину даже в присутствии дам, что считалось недопустимым и тяжело переносилось молодыми людьми.
Несчастливый человек, увы, часто делает несчастными тех, кто оказывается рядом.
И вот на сцену выходит Мартынов — «политический убийца», согласно Андроникову. Они с Лермонтовым были знакомы много лет. Умненький Миша знает друга как облупленного, все слабости товарища ему известны и часто им высмеиваются, а Мартынов терпит и молчит, он был такой безопасной грушей для битья.
Но однажды и Мартынов не выдерживает. Он не может снести новое оскорбление и вызывает друга на дуэль. Дальше вы знаете: убит поэт, а у нас появился второй Дантес.
Да, Мартынов действительно убил Лермонтова, это оспаривать глупо. Но это была дуэль, где смерть иногда случается.
Да, скажете вы, Лермонтов демонстративно поднял пистолет вверх и не собирался стрелять в соперника. Но и оскорбили ведь не его. Вот если бы униженный Мартынов вдруг выстрелил вверх, он бы так проявил благодушие. А в чём суть душевного порыва спровоцировать друга и потом демонстрировать безразличие к спору? Я не знаю, как в те времена иначе Мартынов мог защитить свою честь, если уже вызвал провокатора на дуэль, а противник отказывается от выстрела...
Нет, я не оправдываю убийство Лермонтова. Любое убийство — это грех. Но я хочу донести простую мысль: в тот несчастливый день умерли двое. Поэт был убит физически, а Мартынов — морально, потому что никто никогда не простил ему убийства «второго Пушкина».
Всю жизнь Мартынов помнил о содеянном, каждый год в день смерти поэта заказывал панихиду, страдал и мучился. Написал книгу мемуаров, где пытался себя обелить, но секунданты — свидетели той страшной дуэли — указали ему на ошибки в воспоминаниях. Это всё некрасиво, плохо, неправильно, я согласна.
И как люди возненавидели убийцу Лермонтова, так вряд ли кому понравится моя теперешняя попытка защитить Мартынова, даже спустя столько лет.
Но как же мне хотелось бы, если бы у нас была машина времени, заскочить в тот июль 1841 года, разыскать Мартынова и сказать ему: «Если человек хочет ходить вдоль пропасти, то пусть и идёт. Ты не позволяй себе стать инструментом, из-за которого он сорвётся вниз. Если ему суждено погибнуть от своего язвительного характера, то пусть это случится не ценой твоего душевного спокойствия. Скройся. Постарайся не встречаться с другом. Ты можешь не перенести его очередной шутки в присутствии дам. А тебе суждено жениться на любимой женщине, и у вас будет одиннадцать детей. Тебе есть ради чего жить. Не ломай себе жизнь».
А бабушка Лермонтова, купившая отца обещаниями оставить наследство внуку, пережила и зятя, и внука. И кому то наследство досталось? Кому принесло пользу? Кого осчастливило? Нет ответа. Несчастливый человек, увы, часто делает несчастными всех, кто оказывается рядом.
Может быть, однажды снимут такой фильм. Можно хотя бы помечтать об этом. Я бы сделала в нём обязательно счастливым не только Мартынова тем, что вовремя развела его с Лермонтовым, но и самого поэта. Он бы справился с трудностями, обзавёлся друзьями, вышел из-под влияния авторитетной бабушки. Только стихи, наверное, перестал бы писать. Говорят, счастливые меньше и хуже пишут. Но что же делать, если нельзя всё сразу.
Перечитывал бы на старости лет стихи своей юности, а внуки бы карабкались по нему и говорили: «Не верю! Не верю, что всё это ты написал! И про тучки-небесные-вечные-странники и про Бородино!» А Михаил Юрьевич улыбался бы и от удовольствия поглаживал усы.
И тогда в учебниках литературы для 7 класса была бы совсем другая строчка. И школьники читали бы не про «обдуманное политическое убийство», а про то, как поэтический гений Лермонтова внезапно угас, но жизнь его наконец озарило простое человеческое счастье.
